С другой стороны, Кошкин начал работать в КБ завода № 185, ещё будучи студентом, причём не без протекции С. М. Кирова, который прямо посоветовал начальнику конструкторского бюро С. А. Гинзбургу «присмотреться к молодому специалисту». Кстати, участие Кирова в судьбе М. И. Кошкина не случайно. Последний несколько лет работал в Вятке, а Киров был родом из городка Уржум Вятской губернии – почти земляки.

В КБ Кошкин принимал участие в проектировании трёхбашенного колёсно-гусеничного танка Т-29-5 и гусеничного танка с противоснарядным бронированием Т-46-5. Спустя год после начала карьеры инженера его назначили заместителем главного конструктора, а в 1936 году наградили орденом Красной Звезды. И то, и другое вроде бы вполне укладывается в версию «Кошкин – протеже Кирова», если бы не одно «но»… Дело в том, что 1 декабря 1934 года С. М. Кирова убили, а значит, и назначение на должность зама и награждение состоялись уже после его смерти. Впрочем, есть ещё версия, что М. И. Кошкин стал заместителем по политчасти – то есть секретарём партийной организации и получил свой орден, так сказать, «за компанию».

Как бы то ни было, приказом наркома тяжёлой промышленности Г. К. Орджоникидзе от 28 декабря 1936 года инженера с 2,5-летним стажем М. И. Кошкина назначили начальником танкового конструкторского бюро завода № 183. В январе 1937 года он приехал в Харьков.

В связи с этим необходимо остановиться ещё на одном слухе, довольно активно фигурировавшем в начале 1990-х годов. Речь шла о том, что М. И. Кошкин после своего приезда в Харьков якобы способствовал аресту А. О. Фирсова. Мол, не мог терпеть в КБ бывшего руководителя, авторитет которого среди сотрудников был очень высок. На первый взгляд всё выглядит вполне логично. Но только на первый взгляд…

Из всех имеющихся документов и воспоминаний участников событий нельзя сделать вывод, что М.