И. Кошкин был человеком, способным на такой поступок. Скорее наоборот – по мнению многих его сослуживцев, ветеранов харьковского КБ, он приложил немало усилий, чтобы уберечь коллектив конструкторского бюро от репрессий, которые обрушились на завод в 1937-1938 годах. Началась охота на спецов, жертвами которой пали многие руководители и сотрудники завода № 183. Был арестован, а затем расстрелян директор завода И. П. Бондаренко. Его участь разделили и многие конструкторы и производственники. Были арестованы главный инженер ХПЗ Ф. И. Лящ, «приводивший станки в негодное состояние», главный металлург А. М. Метанцев и многие другие, «завербованные» директором ХПЗ, перечень обвинений к которому включал едва ли не все мыслимые и немыслимые злодейства – от «притупления бдительности» до «организации взрыва на заводе». В конце 1937 года был арестован начальник дизельного отдела К. Ф. Челпан, отдел возглавил его заместитель Т. П. Чупахин. Его помощником по опытно-конструкторской работе назначили И. Л. Трашутина, но вскоре арестовали и его как американского шпиона – в 1933 году он защитил в Массачусетском технологическом институте магистерскую диссертацию на тему «Оптимизация конструирования основных деталей дизельного двигателя». В таких условиях судьба А. О. Фирсова была предрешена, никакого дополнительного вмешательства не требовалось.

Затрагивая эту тему, необходимо упомянуть ещё об одном слухе. Утверждалось, что М. И. Кошкину удалось самому избежать репрессий и уберечь от них коллектив, потому что он был земляком «кровавого карлика» – наркома внутренних дел Николая Ежова. Якобы они были из одной деревни. Это полная чушь! Ежов родился в 1895 году в Петербурге, да и в дальнейшем их пути с Кошкиным не пересекались.

Опытный колёсно-гусеничный танк БТ-2 ИС на колёсном ходу

Причина появления подобных слухов одна – отсутствие или недостаток достоверной информации.